|
(Греч. allegoria – иносказание) Аллегория как литературоведческий термин трактуется в словарях противоречиво и не точно, что во многом вызвано употреблением этого слова в разных сферах действительности.
В обыденном понимании аллегория – это вещественное изображение невещественного понятия. Например, аллегории пророка Исайи: меч (война), орало (мир). Из приведенных примеров кажется очевидным, что аллегория является иносказанием. Однако это далеко не так, потому что здесь мы имеем дело прежде всего не с иносказанием, а с условностью. Мы в своей обыденной жизни со всех сторон окружены аллегорией, условностью, навязанной или предписанной обществу теми, кто манипулирует массовым сознанием. Аллегория сопровождает нас от рождения (аист, который приносит ребенка) – до смерти (старуха с косой). Аллегория правит бал во всех сферах жизни: от политики (все хищники на гербах, цвета государственных флагов и т.п.) до похода в туалет (изображение женского или мужского силуэта). Без аллегории мы не можем ступить и шагу: на красный свет мы останавливаемся, на зеленый – идем. Подчеркну (репетитор по русскому языку), что аллегория не иносказание, а условность. Корабли в море расходятся бортами с зелеными огнями, хотя у любого корабля одинаково уязвимы что правый, что левый борт. Расходиться левыми, а не правыми бортами просто условились. Здесь никакого иносказания нет. Здесь самая настоящая условленность и требование точного соблюдения правил игры. Если точность «общественного договора» нарушить, то пустующее место займет какая-нибудь другая аллегория, которая поначалу внесет сумятицу. Вот простенький пример. Человека, какой бы специальности он ни был, если он не качественно выполняет работу, называют сапожником. В наше время на углу чуть ли не каждого дома расположились «специалисты», аллегорией которых является изображение зуба. Если мы решим не просто держать на этих «специалистов» зуб, а вывесить на их заведениях аллегорию сапожника, то есть сапог, то «стоматологи» не умрут от голода: к ним будет валом валить народ как в сапожную мастерскую. Иными словами, «общественный договор» отменяется не вдруг, иначе не говорили бы о силе привычки. Аллегории имеют разный срок жизни. Одни из них живут тысячелетия, а век других значительно короче: Вагоны шли привычной линией, Подрагивали и скрипели; Молчали желтые и синие; В зеленых плакали и пели. Эти строки Блока для нынешнего читателя требуют комментария. В дооктябрьскую эпоху вагоны первого и второго класса были выкрашены в желтый и синий, а вагоны третьего – зеленый цвет. Вторая сложность терминологического определения аллегории связана с тем, что аллегория – единственный вид тропа, который живет и за пределами искусства слова: в живописи, скульптуре, архитектуре. Широко известны «Аллегория чистилища» Беллини, "Аллегория Весны" Боттичелли, «Аллегория бренности» и «Аллегория возрастов» Тициана, «Аллегория Справедливости» Рафаэля и множество других аллегорий, запечатленных кистью разных живописцев. Надо сказать, что все эти «аллегории» независимо от таланта их творцов пронизаны не сердечным жаром, а прохладой рассудочности. Аллегоричны многочисленные скульптурные изображения у ранних христиан Христа в виде агнца, держащего крест – символ солнца; скульптуры Летнего сада и Екатерининского парка в Петербурге; статуя Свободы в Нью-Йорке. Все подобные произведения вызывают трепет «ценителей» искусства в связи не с эстетическими, а какими-нибудь иными переживаниями, вполне схожими с раболепием. Подобного рода аллегории используются и в тесно связанной со скульптурой архитектуре, например, часто встречающаяся фигура Вседержителя с циркулем и линейкой в рельефах и витражах готических храмов. Третья преграда на пути понимания сущности аллегории таиться в самой истории этого термина. Он возник на излете великой культуры Эллады. Аристотель и слыхом не слыхивал об аллегории, которую ввели позднее, в александрийскую эпоху. Александрийцы – книжные черви. Тем не менее они выбрали для термина очень неподходящее для этого слово: allegoria. Дело в том, что любой троп является иносказанием. По этой причине александрийцы и следовавшие за ними римляне нередко смешивали аллегорию с метафорой, метонимией, олицетворением. И поныне аллегорию частенько путают с другими видами тропов. Например, в современном «Словаре литературных терминов» читаем: «Аллегорией является образ «клинка, покрытого ржавчиной презренья» в стихотворении М.Ю.Лермонтова «Поэт» (http://writerstob.narod.ru/termins/a/allegoria.htm). Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк! Иль никогда, на голос мщенья, Из золотых ножон не вырвешь свой клинок, Покрытый ржавчиной презренья?. У Лермонтова «клинок» – метафора, означающая высшее предназначение, служение идеалу, служение свободе, служение народу, воинская честь, гражданская доблесть, истинная поэзия, личное достоинство, а вовсе не аллегория, которая всегда однозначна.Следует запомнить, что метафоры принадлежат конкретному поэту, а не являются общим достоянием, каковы аллегории. Эту метафору Лермонтова больше не повторил ни один из наших поэтов.
И наоборот, подчас в погоне за аллегорией удовлетворяются другим тропом. Вот, скажем, надпись, красующаяся на служебном туалете: «Посторонним лицам вход воспрещен». Очевидно, что проще было бы сказать «посторонним вход воспрещен». Но чиновники люди творческие. Они в этом шедевре прибегают к частному виду метонимии, к синекдохе, заменяя «лицом» функционально совершенно иное. Конечно, здесь они свое лицо приравнивают к части тела, которая располагается пониже спины. Сравните с получившейся надписью другие запретительные надписи: «Берегись!», «Смертельно!», «Опасно для жизни!», которые и без намалеванного под ними черепа и перекрещенных костей воспринимаются аллегориями. Сопрягая эти надписи, я не прибегаю к гиперболе, о чем, в частности, свидетельствует рассказ Бунина «Архивное дело», основанный на историческом факте. (репетитор по русскому языку).
Итак, во всех видах письменности, аллегория – это перевод отвлеченного понятия в конкретное и однозначное. Аллегория из-за своей сугубо рационалистической природы не способна вызвать живой эмоциональный восторг, что достигается при посредстве других тропов. Но она помогает завуалировать крамольную с позиции властей идею, придавая ей характер всеобщности. В художественной литературе аллегория является основным тропом животного эпоса, басни и притчи. Все герои басен: Лев, Волк, Ягненок, Лиса, Орел, Осел, Рак, Лебедь, Щука – аллегории. Аллегория превращает сложные явления в примитив. Сравните, например, глубину человеческого переживания смерти и ее изображение в виде старухи с косой. Или аллегорию любви в виде пронзенного стрелой сердца. Аллегория – это упрощение, это лубок. Аллегория - это классицизм. Герои басен наделены какой-нибудь одной характерной чертой. Лиса – хитрая, Осел – глупый, Волк – кровожадный и т.п. Таковы и носители «говорящих фамилий»: Стародум, Правдин, Милон, Простакова, Молчалин, Скалозуб. Кроме создателей животного эпоса, басен и притчей, к аллегории не равнодушны сатирики. Однако у выдающихся сатириков аллегория всегда выступает об руку с гротеском и гиперболой, а возникающий на основе этого союза художественный мир приобретает глубочайшую глубину и широчайшую широту, когда сатира, направленная на собственное государство, распространяется на каждое государство с любым устройством. Таково, например, творение Свифта «Путешествие Гулливера».
 |
RSS feed Comments
спасибо
