Сравнение

Назвавший хризантему плакучей или рояль кляксой уже сравнил рояль с кляксой, а хризантему с другими цветами или с чем-то иным. На механизме сравнения и держится метафорический арсенал художественной речи.

В качестве поэтического тропа сравнение выступает в чистом виде лишь тогда, когда в речи присутствуют обе сопоставляемые стороны. В народной песне Марьюшка пытает своего батюшку — каков ее суженый, каков молодец?

Ох, хорош, хорош, мое дитятко,— что сокол,

Да пригож, пригож, мое милое,— что ясмен!

Сравнение не изменяет значения сопоставляемых понятий, чем и отличается от метафоры. О суженом Марьюшки сказано, что он подобен соколу. Тут и «суженый» и «сокол» выступают в своих прямых значениях: какие-то привлекательные признаки этой птицы выделяют и молодца. А если о молодце было бы сказано, что он сокол, то получилась бы метафора, потому что человека можно назвать соколом только в переносном смысле.

Сравнение вводится в речь при помощи сопоставительных слов — как, словно, будто, точно, такой, похожий, напоминает и т. п.

Были тут огнеликие канны,

Как стаканы с кровавым вином.

(Н. Заболоцкий)

Похожа, судьба, на базарного ты мясника,

Чей нож окровавлен от кончика до черенка.

( X а к а н и )

Сравнение подернуто рассудочностью. Видимо, поэтому в народных песнях и романтической поэзии, где высок эмоциональный настрой, оно встречается реже, чем в реалистических картинах, (репетитор по русскому языку) —

Жизнь наша в старости — изношенный халат:

И совестно носить его, и жаль оставить;

Мы с ним давно сжились, давно, как с братом брат;

Нельзя нас починить и заново исправить.

Как мы состарились, состарился и он;

В лохмотьях наша жизнь, и он в лохмотьях тоже...

( П. В я з е м с к и й )

Еще нагляднее, чем в приведенном примере, рассудочность проступает в описательном сравнении. Оно почти исключительно используется при чувственном преображении отвлеченных понятий, что нередко приводит фактически к аллегории («Эхо» Пушкина). Очень любил прибегать к описательным сравнениям Тютчев, который столь неподражаемо умел передать мысль в зримых образах. Обычно он использовал сопоставительную форму как — так. Эта же форма отдаляет Блока от присущей ему символистской зыбкости ощущений —

Как из сумрачной гавани,

От родимой земли

В кругосветное плавание

Отошли корабли.

Так и вы — мои

Золотые года —

В невозвратное

Отошли навсегда.

Некоторые теоретики относят к сравнениям и образные сочетания, выраженные творительным падежом. Вот пример подобного сравнения,- приведенный в ^Поэтическом словаре» А. Квятковским —

И осень тихою вдовой

Вступает в пестрый терем свой.

Олицетворяя осень, называя ее вдовой, Бунин, конечно же, создает не сравнение, а метафору, так как «вдова» выступает не в прямом значении, иначе позволительно было бы предположить, что осень побывала замужем. Эту бунинскую метафору развернула в сравнение А. Ахматова —

Заплаканная осень, как вдова...

В поэтических текстах, особенно в фольклорных, часто встречаются так

называемые «отрицательные сравнения» —

Не стая воронов слеталась

На груды тлеющих костей,

За Волгой, ночью, вкруг огней

Удалых шайка собиралась.

Не ель — сосна раззыбалася,

Ай люли-люли, раззыбалася!

Там Аксиньюшка разгулялася.

Не травушка, не ковылушка.

В поле шатается —

Он шатался, волочился

Раз добрый молодец.

(А. Пушкин)

Такого типа аналогии носят более точное название — параллелизм.

Маяковский в статье «Как делать стихи?», подойдя к сравнению как к приему, написал: «Один из примитивных способов делания образа – это сравнения. Первые мои вещи, например, «Облако в штанах», были целиком построены на сравнениях… В позднейших вещах … конечно, эта примитивность выведена». Однако из «примитивного способа», из сравнений, состоит львиная доля стихов одного из последних созданий этого гениального поэта:

Слушайте,
              товарищи потомки,
агитатора,
              горлана-главаря.
Заглуша
           поэзии потоки,
я шагну
         через лирические томики,
как живой
              с живыми говоря.
Я к вам приду
                  в коммунистическое далеко
не так,
         как песенно-есененный провитязь.
Мой стих дойдет
                      через хребты веков
и через головы
                    поэтов и правительств.
Мой стих дойдет,
                      но он дойдет не так,-
не как стрела
                   в амурно-лировой охоте,
не как доходит
                    к нумизмату стершийся пятак
и не как свет умерших звезд доходит.
Мой стих
            трудом
                     громаду лет прорвет
и явится
            весомо,
                      грубо,
                              зримо,
как в наши дни
                    вошел водопровод,
сработанный
                 еще рабами Рима…